Сайт загружается...

  • 16 +
  • ...

    Корейский плов по-узбекски

    Ольга Хегай отметит свой 70-летний юбилей

    Просмотров: 882 Комментариев: 0 2013.09.27

    Мы встречаемся накануне Стильная стрижка без единого седого волоска, обаятельнейшая улыбка, спортивные брючки, подтянутая фигура. Неугомонная с озера Рица - Я буду угощать вас пловом! - Ольга Александровна родилась в Средней Азии.

    Буквально вспрыгивает на табуретку, доставая из самого верхнего ящичка посуду – не знала бы, никогда б не поверила, что через несколько дней хозяйке дома – 70.
    Падает ложка. Звонят в дверь.
    - Пришли из домоуправления, я же общественница, - объясняет Ольга Александровна и в домофон: - Подписывать, да? Сделали уже все? Трещину сегодня заделали? Ну, спасибо! Я проверю.
    - Вы, наверное, в совете дома?
    - Ольга Александровна, сказали, дольше всех тут живешь, будешь председателем. Всю обузу – мне. Но у меня же другая большая. Важная работа – я председатель первичной ветеранской организации нашего жилмассива. Вся моя жизнь сейчас заключается в этой первичке. Вот сейчас ко дню пожилого человека готовимся. Автобус нам выделили, везу людей на шашлык, на «Заимку». В прошлом году туда ездили, «ЭйПи-трейд» давали деньги, мы нанимали автобус, на «Заимке» разрешили бесплатный вход, можно было пользоваться мангалами, музыкальной аппаратурой – ой, мы нагулялись! Еще в прошлом году ездили в зоопарк – до того напелись… даже птицы все с нам «подпевали». Экскурсии, совместные выезды - много работы, нас же на все субботники приглашают. Даже озеро Рица чистили один раз.
    -?
    Не слышали? У нас есть озеро Рица, - смеется Ольга Александровна. – Это на судоверфи, где центр «Русь», за «Русью» - озеро. Откуда вода берется – неизвестно, но чистая, а озеро глубокое, там на лодках катаются. Но озеро такое загрязненное – вот мы берег и убирали. А Рица – сами назвали.
    Ольга Александровна – ребенок, пострадавший во время сталинских репрессий, понять это не сложно, достаточно одного факта биографии: кореянка, родившаяся в Узбекистане. И наш разговор – больше об этом. Чтобы помнили.
    Поезд в Азию
    - Река Сучан уже стала коркой льда покрываться, - пересказывает мне Ольга Александровна рассказы свой мамы, - когда приехала милиция. Сказали: всем корейцам - 48 часов на сборы и ехать в Азию.
    Сучан – это в сегодняшнем Партизанском районе Приморья, корейцы там жили издавна. Маме в то время 14 лет было. В их семье было пятеро детей: старший дядя Саша учился в сельскохозяйственном училище во Владивостоке, потому в доме старшая была – мама, потом дядя Витя, тетя Таня и тетя Надя. Бабушка тогда болела – полтора месяца назад она родила Надю. А дедушка как зарабатывал? В семье была лошадь, и он как ветеринар ездил по поселкам. И когда услышал приказ, сел на лошадь и уехал, даже домой не зашел. Он такой, говорят, всегда был – мужчина с характером. И вот корейцам уезжать, стали все прощаться: русские плачут (мамина семья в русском поселке жила), корейцы кричат, закинули вещи в машину, стали в машину садиться и все спрашивают: «А где Александр?», то есть дедушка мой. Бабушка приговаривает: «Где же ваш папа?». А папа, оказывается, утонул в Сучане. Дело в том, что ходили слухи, всех корейцев посадят в поезд, и скинут его с моста через Амур. Дедушка все эти разговоры и раньше слышал. Наверное, решил, что лучше в родном Сучане утонуть. И зашел в воду.
    Посадили их в поезд. Мама рассказывает: бабушке так плохо было, так плохо, а чем дальше ехали – тем хуже. И вдруг сказали: «Амур виден. Скоро мост». И все обнялись – родные и неродные, и сидели, приготовившись умирать. А поезд Амур переехал и не останавливается. И когда проехали – все стали вздыхать. И чем дальше ехали – ем голоднее. Какое-то пособие им дали, разрешили о орудия труда захватить – но что они могли взять? Постель да чашки. И жажда была сильная. В поезде не успевали воду кипятить, на остановках тоже. У кого есть во что набрать, у кого нет. На Байкале объявили: будет целых 17 минут поезд стоять, можно напиться. И все побежали: кто умывается, кто ноги моет – а холод собачий, кто в шапку воды набирает и пьет, кто горстями черпает. И по все дороге – хоронили. Климат менялся, в поезде духота, антисанитария, где-то рожает женщина, где-то умирает старик. Поезд останавливался, входили люди в белых халатах, уносили умерших на носилках. Пока приехали – половины эшелона не было.
    Зима в камышах
    - Мама говорила, привезли их в камышовые поля какие-то. Вокруг – никого. На дороге высадили, вагоны отцепили – Кзыл-Ординская область. Всех вывалили из вагонов: боже, где жить-то? Вечер наступает, кругом – степь. Стемнело, увидели далеко, далеко огни горят, значит, люди там живут. А вода в лужах среди камышей – вкусная. Пили ее, кушать готовили. Бабушка больна, сестренка маленькая. Что девчонка четырнадцатилетняя понимала? Мужчины сказали: «Вера, бери нож и срезай камыши, плети». Вот она сплела шалаш. В этом шалаше бабушка и умерла. И мама осталась с младшими. Потом приехали, сказали: «Собирайтесь!». Куда опять? На машинах, на телегах отвезли в брошенный коровник: «Жить хотите? Ставьте печь, живите». Дрова привезли. А какие там дрова – сухой камыш. Самое страшное, рассказывала мама, Надя стала болеть. Ей нужно было молоко. Молока нет. Пошла в населенный пункт, впервые увидела, как узбеки живут: заборы выше двух метров, а калитка –маленькая, деревянная. Постучала. Выглянули, что-то орут и в дом все убежали. Мама на посуду показывает, говорит : «Молоко, молоко!». Никто не дал.
    Оказывается , узбеки говорили, что корейцы – людоеды. Но в то время, такие голодные были. Что готовы были и людей сожрать.
    А весной привезли семена. Трактор распахал землю. С этого момента и началась жизнь. Все камышовые поля потом стали колхозами-миллионерами. «имени Свердлова», «Коммунизм» - все это корейцами построено.
    Враг народа
    Потом мама замуж вышла за папу. Они в одном эшелоне ехали, но не знакомы были – мама из русского поселка Перетино, а папа… из какого-то корейского, мама говорила, он часто бухту Ольга вспоминал, видимо, раньше где-то там жил. Он был единственный сын у родителей, я этих дедушку с бабушкой плохо помню – маленькая была. Помню, что любила с ними спать на топчане во дворе. Дедушка его сам сделал. Мама с папой вступили в комсомольскую организацию – корейцам уже разрешили. И в войну организовали комсомольскую стройку – водохранилище строили. Папу отправили туда, а мама была уже мной беременна. Семья большая – поделить нужно каждый кусочек: дать Танюше, дать Надюше, свекра со свекровью не обидеть, а еще Виктор – он то где-то учится, то блуждает – из Одессы пишет: «Вера, пришли денег», а тут, говорят, Саша нашелся…
    История Саши
    … Брат мамы, помните, во Владивостоке учился? И там тоже всем корейцам дали 48 часов на сборы. А Саша сбежал, хотел до своих добраться. Его поймали. И отправили в лагерь, куда-то под Красноярск. Привезли – тайга вокруг. И вдруг пожар – лес горит. Паника. Под шумок решили бежать. Бежали, бежали – дорога впереди, снова в лес вернулись, а навстречу – стена огня. Дядя Саша вспомнил, как отец учил сквозь огонь проходить: надо палку горящую взять и огонь отступит. Так и прошли. И снова оказались на дороге. Тут их и нашли. Всю жизнь ему эта история поломала…
    В общем, ходила мама мною беременная и голодала. Иду, говорит, по дороге, кажется: бугор, наступаю на него и падаю в пыль – яма… Видимо, об этом она писала папе. Удрал он с строительства в самоволку. Приехал: почему моя жена и мои родные голодают? Пойду, что-нибудь поищу. Группой они на склад пошли. Взяли мешок муки. Их в охапку. А война, а они корейцы… Кемеровская область, с. балагур, новокузнецкий район, шахта. Через три года умер папа от туберкулеза.
    Россия – родина корейцев
    Потом, уже после войны, мама снова вышла замуж. У отчима была уже семья, пятеро детей - осуждали таких в то время, поэтому мы переехали в Киргизию. Там я школу окончила, поступила во Фрунзенский университет, на геофак. В это время умер отчим. И мама уехала к моему младшему брату – он в Архаре служил, потом в Приморье ездила, родных искала, потом в Хабаровске оказалась . Брат к тому времени сюда переехал. А я в Киргизии работала, замуж вышла. Потом тоже с мужем переехали. Он – дальневосточник. И сестренка подтянулась , в Душанбе, где они жили заварушка началась.
    Самое хорошее, что я обосновалась в Хабаровске. В 20-й школе географию преподавала, потом в 31-м училище работала, директором Дома пионеров Индустриального района была. Ушла на пенсию. Умер муж… И я Хабаровск бросила. Бросила все – уехала в Южную Корею. К родственникам, мы там долго жили с дочкой и внуками, три года.
    - Родственников-то как нашли?
    - Это еще мама жива была. Давшишняя история. Мама, помню, все говорила: какой-то родственник в Ленинграде учится. И когда она в Хабаровск переехала, встретились они – он в Южную Корею возвращался. Оказалось, предок его – брат моей бабушки, той, которая сильно болела, убежал в 37-м морем, на лодке в Корею. Там и обосновался.
    - А почему вернулись?
    - А знаешь, что, Ирина Борисовна, Россия – это наше. Менталитет разный. Земля эта тянет. За судьбу родителей никакой обиды нет. Бывает, репрессированные жалуются, плачут… Ну, время такое было. В каждом моменте истории – свое. Не зависит это от нас.

    Записала Ирина Северцева

  • отправить другу
  • распечатать

Ещё по теме:

  • Комментарии

    Имя
    E-mail
    Текст
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
    Отправить
    Сбросить

Фотогалерея